Похождения неудавшегося альпиниста

8 сентября 2006

Денек выдался солнечный, светлый, радостный. Сегодня вечером мы решили отпраздновать успешное завершение нашего похода. Оказалось, что у Маши сегодня еще и День рождения. С Днем рождения, Маша! Все эти события мы решили скопом отметить вечером, а утром наши пошли на очередную прогулку с Сержантом. Чувствуя очередной подвох со стороны Толика, мы с Ириной решили дружно откосить и просто мирно позагорать на берегу Белой. Как выяснилось, наши догадки оказались верными – этим утром наш доблестный взвод ждала Большая скала.
Мы с Ирой дошли до кафе «Теснина», посидели там как белые люди, выпили по чашечке кофе, съели мороженое. Потом позагорали на берегу Белой, поджарили бока. Потом вернулись в кафе. Выдался очень жаркий денек, поэтому мы быстро ретировались домой к Петровичу под спасительный навес.
Вечером когда все были в сборе, начались приготовления к празднику. Ребята купили мяса для шашлыков, Петрович подарил нам к столу 5 больших карасей, помог мне их разделать и как шашлык запечь на углях. Шашлыки получились что надо, компания повеселела. Мы поздравили Машу с Днем рождения, выпили за успешное завершение похода, потом Толик исполнил под гитару много песен своего сочинения и чужих, мы ему кое-где подпевали, травили байки. В общем здорово посидели до 2-х ночи. Часов в 12 ночи где-то на дороге над домом Петровича вдруг раздался громкий нечеловеческий душераздирающий вопль. Привыкшая к таким крикам в Москве (у нас в городе дети и взрослые частенько по ночам орут будто их режут), я почти не обратила внимания на этот звук. Уже потом перед отъездом Петрович сказал, что это вовсе не сумасшедшие дети кричали (оказывается, в Хаджохе дети вообще по ночам не орут), это вопил шакал, невесть откуда вылезший на нашу улицу. Вот уж он вопил! Никогда не слышала, как шакалы «смеются». Выпала удача мне услышать перед отъездом.

9 сентября 2006

С утра вся наша компания кроме меня ломанулась снова «мучить» лошадей, а я стала неторопливо собирать свой рюкзак.
Сегодня после обеда уехала Маша.
Проводив Машу, мы все ближе к вечеру собрались загорать на Белую. Неожиданно пришел дядя Толик, принес меда и медовухи. Все вместе мы пошли купаться на Белую. Вода в реке была ледяная, но я все равно окунулась в нее несколько раз с перерывами. Мы лениво загорали, окунались в реку и вполуха слушали разговоры Толика о политике и войне. Игорь вел с ним неторопливый мужской разговор, а я лазила в ближайших кустах и фоткала виды реки Белой на память.
Когда все собрались уходить, мы втроем: я, Ира и Андрей решили и напоследок пройтись по большому висячему мосту через Белую. Мы прошли по нему на другой берег и остановились, наблюдая за рекой. Вдруг на другом конце моста нарисовался Толик. Он неторопливо двигался к нам, на плече у него висела гитара, в руке блекло отсвечивала огромная крышка от кастрюли, а чуть впереди бежал верный пес Чаплин. Эта картина на фоне освещенного заходящими лучами солнца висячего моста как заключительный аккорд нашей эпопеи глубоко врезалась нам в память, окрасив наши мысли напоследок чувством легкой печали по чему-то безвозвратно уходящему.
Каждый из нас приобрел в этой поездке для себя что-то такое, чего в городе никогда не получишь, что-то прекрасное и сильное, возможно не всегда объяснимое словами. Мы уезжаем, а наш несгибаемый невзгодами и непогодой Железный Дровосек, наш Сержант, просто Толик остается, чтобы дальше вести в бой на скалы очередной взвод очередных «щеглов пестрожопых». Пожелаем же ему удачи в бою!

Поздно ночью дон Педро оседлал своего верного Опеля, погрузил нас троих: меня, Иру и Андрея в салон, взял с собой верную жену Надежду, чтобы она будила его по дороге обратно, если, не дай Бог, Петрович заснет за рулем, и мы покатили на вокзал.
Когда перегруженный нашими телами и рюкзаками Опель свозил нас с горы, в одном месте под ним что-то неожиданно сильно бумкнуло, после чего Опель вдруг стал писать бензином, а в брюхе у него что-то подозрительно заурчало. Когда мы выбрались на хорошее шоссе, запах бензина стал отчетливее, а бурчание – слышнее. Петрович тормознул, зажег фонарик и, кряхтя, полез под Опель. Оказалось, что этот «бумс» на горе был неспроста – у Опеля под брюхом случился обрыв какого-то шланга, и он по дороге потерял 15 литров бензина. Но чудо-техник Петрович легко справился с болезнью Опеля, приделал ему шланг обратно, и мы снова поехали. На очередном повороте дороги я неожиданно обнаружила, что с моей стороны не закрывается дверца. Пришлось снова тормозить и закрывать дверцу… снаружи.
Далее мы без остановок докатили до вокзала, не опоздали – приехали как надо.
Петрович и Надежда слезно с нами распрощались, и мы потащили наши бренные рюкзаки в зал ожидания.
Загрузившись в наш любимый неизменный 13-й вагон, мы взгромоздились на наши верхние полки и провалились в сон под громкий перестук колес и дверей в тамбур и туалет.