Места

Один из памятных эпизодов наших странствий по южному Крыму - это как наш автобус застрял в болоте рядом с дачей президента Кучмы в день его рождения, и как в результате этого мы оказались в Ялте вместо запланированной ночевки на Ат-Баш. После того как автобус был вытащен из болота, нам было велено незамедлительно направляться в место под названием "Красный камень" (это что-то вроде границы лесхоза), где предстояло разбирательство с начальством. "Красный камень" расположен на высоте около 1400 м, и там имелась смотровая площадка, с которой открывался вид на Ялту. Подойдя к перилам, мы уже не могли отвести глаз от великолепной панорамы: прямо под нашими ногами стелились в горизонтальной плоскости могучие сосны с пушистыми лапами, на которых лежали точеные игрушечные шишечки, и где-то в невероятно далекой глубине, в просветах между сосновыми ветками, угадывался прекрасный белый город. Всю остальную часть пространства занимало синие-синие море, где-то наверху переходящее в голубое-голубое небо, и по этому сине-голубому полотну бежала, сужаясь вверх, широкая сверкающая серебряная дорога.
Вернулся Юра с печальным известием, но невероятно жизнерадостный. Ему на следующий день необходимо было ехать в Алушту - оформлять штраф. А жизнерадостным он был потому, что все могло закончиться гораздо хуже, и мы вполне могли застрять здесь на двое-трое суток. Так или иначе, но на запланированную стоянку на Ат-Баше мы уже не успевали. Было почти темно, а ехать вверх по серпантину в темноте дядя Саша наотрез отказался. После сегодняшнего происшествия его можно было понять. В результате недолгого совещания инструкторы решили остановиться вблизи Ялты.
Огромный прибрежный город оказался красивым только сверху. Город-порт, в котором не рекомендуется даже купаться, он был невероятно грязным и донельзя набит отдыхающими. Мы выехали из города и остановились вблизи детского лагеря "Исары", там рядом еще некая "Поляна сказок" - нечто вроде детского городка с деревянными фигурами сказочных персонажей. Всего одна ночевка, но, кажется, она была самой ужасной за весь поход. Поляна, на которой мы поставили палатки, была невероятно грязной, из лагеря всю ночь доносились звуки музыки и радостные крики. Не было воды. Точнее сказать, рядом протекала речка, но использовать эту воду для чего-либо еще, кроме мытья ног, Юра запретил. Вечером мы пошли к этому ручью умываться и наткнулись на стоящий на тропинке автомобиль, в котором было по меньшей мере четыре лица явно выраженной кавказской национальности. Мы, три девушки, разом выключили фонари и пустились наутек. И вовремя: подъехала еще одна машина, послышались веселые и пьяные женские голоса. Вообще пьяный мат стоял в темноте по всей реке. Я поделилась наблюдениями с Юрием Владимировичем. Он пожал плечами: "А что ты хочешь? Мы попали в ялтинский гадюшник - самую непривлекательную часть Крыма". Я удивилась: Ялта - известнейшее курортное место, многие едут отдыхать именно сюда... "Кто едет? Люди, для которых отдых - это спустить деньги, люди с очень низкими, грязными, обывательскими представлениями о жизни. Бары, рестораны... Пьянки...".
Ночь мы провели плохо, вспоминая многочисленные "веселенькие местечки", в которых нам приходилось стоять в первом походе 1998 г. Зато утром обнаружилось, что, если не обращать внимания на грязь кругом, то с нашей поляны - потрясающий вид на горы. Горы нависали над нами со всех сторон, а потом восходящее солнце осветило их, окрасило в розовый цвет. Прямо над нами высилась "учебная" скала для начинающих альпинистов, не помню названия. На ее вершине - памятник всем, кто погиб, покоряя горные высоты.
Кстати, название "веселенькое местечко" тоже имеет свою историю. В первом походе мы однажды приехали на место очередной ночевки. Названия этого места пока еще никто не знал. Как я уже упоминала, к концу первого похода группа приспособилась к характеру Сергея Викторовича, научилась делать выводы по тому минимуму информации, которую из него удавалось вытянуть, и чаще всего мы просто не задавали лишних вопросов, а разбирались на месте. Мы, в целом, уже очень доверяли нашему инструктору и понимали, что он, опытный, знающий Крым как свои пять пальцев, старается показать нам как можно больше, сделать наш отдых как можно более интересным и разнообразным, даже если для этого приходится жертвовать каким-то минимумом удобств, даже если зачастую приходилось стоять на настоящей помойке. Поэтому, если в первые дни мы засыпали Сергея Викторовича вопросами типа "а куда мы едем?", "а как называется это место?", "а далеко ли оно от моря (гор, пещер, рынка....)?", "а есть ли там вода (туалет, душ, пляж...)?", то к концу похода никаких вопросов уже не задавалось, а была выработанная за все это время четкая схема действий после того, как нас куда-то привезли. Первое - вытащить рюкзаки из автобуса, второе - установить палатку и закинуть в нее вещи, третье - поймать любого аборигена и выяснить: а) где здесь вода и можно ли ее пить, б) где находится туалет, в) как называется это место. Если аборигенов в данном месте не было в принципе, третий вопрос решался самостоятельно экспериментальным путем. На все вышеперечисленные действия у нас к концу похода уходило от пяти до пятнадцати минут. Так вот, приехали мы на место очередной ночевки, куда-то на побережье, на пляж. Приехали, как обычно, поздно вечером, как обычно, измотанные за день так, что сил не было не только стоять или сидеть, но даже спать уже не хотелось. Как всегда, в темноте на ощупь поставили палатки, и тут ребята разожгли костер, чтобы приготовить ужин (вообще-то с собой возили газовую плиту, но иногда, когда была возможность, разжигали костер). В свете костра огляделись, чтобы оценить обстановку. Прямо позади нас была большая общественная помойка (а кто бы сомневался?). Народу практически не было, зато вокруг наших палаток мы насчитали не меньше четырех работающих баров, располагающихся на расстоянии 10-20 м друг от друга! "Веселенькое местечко!", - сказал кто-то.
Мы прошлись по берегу. Из каждого бара доносилась музыка, образуя над нашим лагерем невероятную какофонию. Все бары были пусты, лишь в одном мы заметили еще кого-то, кроме бармена. Подошли - согласно схеме действий, выяснить вопросы пункта 3. За столом сидели двое. При ближайшем рассмотрении оказались нашими же... Мы спросили у бармена, что это за место. Оказалось, название бухты..... Веселовская.
Но есть в Крыму места, подобных которым, наверное, нет больше нигде в мире. Те, что обладают каким-то особым магнетизмом, побывав в которых, уже не забудешь их никогда. Одно из таких мест - Ай-Петринская яйла.
Мы прошли из конца в конец Большой каньон Крыма. Вернулись к исходной точке, где нас ожидал автобус и Олег с готовым обедом из трех блюд - время у него было. Однако нам предстояло ехать по серпантину наверх, на Ай-Петри, и обедать перед подъемом никто как-то не решился. Договорились: закрываем котелки с супом и компотом крышками, ставим их в проход и обедаем сразу по приезде.
Ехали долго. Высота Ай-Петринской яйлы - около 1200 метров, и бесконечные повороты в течение двух часов в душном автобусе начали утомлять. Впрочем, скоро воздух стал гораздо свежее. За стенами автобуса, мы чувствовали, резко похолодало. Когда почти стемнело, мы наконец выехали на ровную поверхность. Уверенно миновали табличку "Въезд запрещен", и оказались на территории Ай-Петринского заповедника.
Долго кружили по плохой дороге. Здесь ездят мало - заповедник! Трясло так, что сидевшие ближе к проходу вынуждены были взять в руки котлы с супом и компотом и держать их на весу, сжимая изо всех сил, иначе наш обед оказался бы на полу - в лучшем случае, а в худшем - на наших головах. Иногда казалось, что машина вот-вот опрокинется. Мы ехали по бесконечной равнине, на которой нагромождения белого камня чередовались с редкими сосновыми рощицами. Сергей Викторович хотел подъехать как можно ближе к южному склону горы, чтобы показать нам ночную Ялту. Поэтому мы продолжали кружить в быстро сгущавшейся темноте по абсолютно пустынным местам. И вот автобус свернул с "дороги" на вообще едва заметную тропку. Ребята крепче взялись за котелки.
-  Хорошая дорога кончилась, теперь началась плохая, - пошутил кто-то.
-  Это не дорога, это - направление, - ответил Сергей Викторович...
Теперь мы уже не ехали, а буквально плыли среди низеньких елей. На очередном ухабе в ведро с компотом упали Мишины мокрые плавки, висевшие на спинке сиденья.
- Миха, ты достань по-быстрому да отожми, пока никто не заметил, - посоветовал Леша под общий хохот...
Наконец остановились. Дверь открылась и - мы поняли, что нужно утепляться: было очень холодно, настолько, что не спасали ни джинсы, ни шерстяной свитер с курткой. В Крыму всегда так: вечером высоко в горах не верится, что какие-нибудь два часа назад шел по долине в купальнике, мечтая о малейшем ветерке и глотке воды. Не спасает даже костер. Но, оглядевшись, мы поняли, что сюда стоило ехать! Густые травяные луга, редкие низкие ели - знаменитые стелющиеся горные ели с невероятно пушистыми лапами, с большими смолистыми шишками, поднимающиеся над густой травой нагромождения белых камней... И - воздух, который, казалось, переливался, перетекал по этой чудной местности прозрачными хрустальными струями.
Ночью мы пошли смотреть на Ялту. Это очень необычное зрелище. Море огней где-то далеко-далеко внизу, настолько далеко, что оттуда не доносится ни единого звука, и все-таки этот огромный город - живой, и эти огоньки мерцают, переливаются, а за городом, в свете полной луны - огромное, неподвижное черное море и застывшая на нем широкая лунная дорога.
На следующее утро мы уехали. А жаль - я бы согласилась провести здесь хоть половину отпуска!
Напоследок Сергей Викторович провел нас по Таракташской тропе, еще одному изумительному по красоте месту. Впервые мы увидели необычные "слоистые" скалы. Возьмешься рукой за выступ такой скалы, а он крошится в руках, рассыпается на мелкие чешуйки. Тропа подводит к месту, где естественная стена закрывает обзор. Но в этой чешуйчатой скале есть как будто пролом, через который можно вылезти на узенькую кромку с внешней стороны стены, и с этой кромки открывается невероятная объемная перспектива тысячеметровой пропасти.
Потом мы были на известных во всем мире зубцах Ай-Петри. После тех невероятных по красоте мест, в которых мы были, то, что увидели здесь, вдохновляло как-то очень мало. А увидели мы настоящий базар. Шашлыки, пирожки, пахлаву, восточные сладости продают для усталых голодных путников, только что преодолевших тяжелейший десятиминутный подъем по канатной дороге из Алупки к вершине. К сожалению, везде, где много народу, столько же и мусора. Прокат лошадей, дельтапланов и всех прочих средств передвижения. Толпы людей, непрерывным потоком поднимающиеся непосредственно к зубцам и, соответственно, спускающиеся обратно. Из любопытства поднялись и мы. Камни - очень скользкие, отполированные до блеска тысячами подошв, к краю подходить страшно. На одном из зубцов - железный крест: здесь недавно снимался какой-то кинофильм. К слову, путешествуя по Крыму, мы периодически натыкались на подобные "памятные" места, где снимались хорошо знакомые фильмы. Например, у подножия Демерджи обедали под грецким орехом, на котором, поджидая Нину, сидел Никулин в "Кавказской пленнице". А у поселка "Малый Маяк" на одном из маленьких островков на побережье до недавнего времени стояла настоящая пушка, "закрывая" вход в бухту. Там снимали что-то про пиратов.
В походе 2000 года из пещерного города Эски-Кермен мы направлялись в Бахчисарай. Там нас давно уже ждал друг Сергея Викторовича, его товарищ по работе в Симферопольском Центре детского и юношеского туризма археолог Валерий Анатольевич Петровский.
Я не раз задавалась вопросом и не раз еще к этому вернусь - почему, каким образом, по какой интересной случайности или закономерности каждый, кто попадался нам в Крыму, был невероятно интересен, интересен как личность, как специалист в своем деле? Это прежде всего, конечно, наши инструкторы - вольные крымские философы; это спелеологи - хранители пещер, это Фантик - Юрий Лишаев, известный во всем мире альпинист-одиночка, "человек-паук"; это судмедэксперт Володя, проводящий раскопки погребений на Мангупе, это экскурсовод Сергей в Никитском ботаническом саду, который, проходя мимо какого-либо дерева или куста, в течение нескольких секунд умудрялся громким, хорошо поставленным голосом рассказать про это дерево ВСЕ - все его названия, где растет, сколько таких в мире, как оно попало в этот сад и какая детективная история с этим связана, который заставил нас, взрослых людей, ходить за ним раскрыв рот, и загипнотизировал настолько, что мы, не задумываясь, скупили весь музейный запас знаменитых, производимых здесь же и совершенно нам не нужных эфирных масел.... Это, наконец, Петровский, который каждое лето в течение многих лет проводит в Крыму раскопки, проводит, практически не имея средств, из одного голого энтузиазма, из любви к истории и науке... Последние семь лет он раскапывал армянский храм в пригороде Бахчисарая, продвигался к цели маленькими-маленькими шажками, с невероятным трудом наскребая за зиму деньги, чтобы нанять рабочих на один-два летних месяца. Собственно, на его раскопе мы и остановились. В буквальном смысле: раскопанный участок площадью десять на десять метров был единственной ровной площадкой на склоне горы.
Стояли натурально на кладбище. Пока мы ставили палатки, Петровский пояснял: вот эти надгробия, прямо под вами - это древнее кладбище, это 16-й век, а чуть выше - не такое древнее, 19-й век, а напротив, за пригорком - совсем не древнее, это уже век двадцатый, послевоенное... Мурашки бежали по коже в наступающих сумерках... Прямо у нашей палатки лежало белое надгробие с надписью на нем по-древнеармянски: "Азрихена, дочь Тер-Геворга"...
Вечером засиделись у костра, отмечая встречу. Надо было видеть Валерия Анатольевича в свете костра на фоне его храма, нужно было видеть, как он в лицах изображал древнюю крымскую историю, нужно было слышать его рассказ об осаде Мангупа... Он планировал подробную экскурсию на утро, но мы, конечно же, спровоцировали его своими вопросами, и он, конечно же, не удержался. Милый энтузиаст... Его детище - армянский храм - был построен в 16-м веке н.э. Как раз в это время - в 1500-м году - Гиреи начали строить Ханский дворец. Пригласили армянских мастеров. Те осели в пригороде Бахчисарая, образовали Армянскую слободку. Позже здешним жителям было разрешено построить свою маленькую христианскую церквушку. Эта церковь представляла собой ансамбль, сочетающий как скальную, так и наземную архитектуру. Называлась она Церковью Пресвятой Богородицы, а позже - Церковью во имя Григория Просветителя. Рядом с храмом находился источник под священным деревом армян - абрикосом. Абрикосовое дерево и сейчас растет здесь.
1751 год. Сильнейшее землетрясение в Керчи, отголоски которого докатились и до Бахчисарая. Храм рухнул. Просто съехал вниз кусок скалы, в которой были выдолблены скальные помещения. Восстановить его было невозможно, и постепенно это место покрылось культурным слоем, забылось... Отдельные камни растащили жители окрестных домов - действительно, Петровский показывал нам позже мощный камень с причудливой вязью в основании одного из заборов. Когда он туда попал? Можно только догадываться. Позже армяне вообще покинули это место. Армянская община продолжила свое существование в городе Нахичевани...
Мы спускаемся в раскоп. Археологу не нужен свет, чтобы показать нам все детали - каждый сантиметр здесь расчищен его руками, каждый камень он знает наизусть. Храм был четырехапсидный. Упавший свод. Барельеф на стене: девять крестов. На южной стене надпись: "Познай мудрость". В одной из сквозных ниш была надпись, выцарапанная на штукатурке в технике граффити: "Господи, помилуй раба твоего!". Штукатурка упала, и археологи восстанавливали надпись по крупицам два года! А возле одной из стен был найден бронзовый крест - небольшой, 6 на 6 см, на котором было написано: "Мой крест святой на пути духовном во славу Григория Просветителя помяни...".
На следующее утро я проснулась от какого-то шороха у боковой стены палатки, той, что была ближе к надгробию дочери Тер-Геворга. Еще, помню, подумала: неужели все-таки привидения, потревоженные нашим вторжением, пожаловали? Высунула голову из палатки, и тут же в меня полетели комья земли. Я быстро залезла обратно, потом снова осторожно выглянула. Археологи работали с раннего утра, стараясь успеть сделать побольше за нежаркие утренние часы. Они снимали слой почвы с квадрата, который располагался непосредственно рядом с нашей палаткой. К счастью для нас, намеченный квадрат рядом с палаткой заканчивался. Когда встало солнце, они отложили лопаты и ушли на перекур. Дальше - только ручная работа, просеивание каждого миллиметра почвы, чтобы не пропустить что-нибудь важное.
А мы после завтрака поехали в пещерный город Качи-Кальон. По дороге поднялись на стоянку первобытных людей Таш-Аир ("Летящий камень").
Возраст этой стоянки - 25 тыс. лет. Когда-то здесь сражались два племени, и победившее племя изобразило удачный для них бой с помощью охры на скале. Причем в полном соответствии с психологией любого человека любого времени: себя такими большими-большими, а своих побежденных противников такими маленькими-маленькими... Общая площадь рисунка первоначально была около 35 м2, до наших дней сохранилось не более полутора метров.
Крым - поразительное место. Здесь история - древняя или не очень - настолько органично вплетается в современную жизнь! Сейчас мы стояли и, задрав головы, с недоумением смотрели на непонятные красные разводы. Тогда Петровский, со словами: "А вот этого делать категорически нельзя!", взял флягу и плеснул водой на камни. И вот, подобно изображению на позитиве, на светлой поверхности стали проступать четкие очертания человеческих фигурок! Человеческие тела, переплетенные в вечной вражде...
Есть на юго-западном побережье Крыма место, в котором были, кажется, все мои друзья и знакомые, когда-либо отдыхавшие в Крыму. Это - скала Дива в Симеизе. В общем, ничего особенного - выступающая в море невысокая скала, на которую ведет довольно крутая железная лесенка, заканчивающаяся на самом верху маленькой, метр на метр, огороженной площадочкой. И вот как раз перила этой площадки и попадаются мне в каждом фотоальбоме. Нашей группе Симеиз запомнился другим. Там был неплохой, хоть и многолюдный, пляж. После достаточно суматошного утра, после сборов в Малом Маяке, после того как мы на третьей скорости объезжали Ялту, в которой именно в этот день, 18 августа, устроили дружескую встречу главы государств - стран-членов СНГ, после того как мы из-за этого в очередной раз не попали в Ласточкино Гнездо, после душного автобуса - после всего этого мы вышли на симеизский пляж... Где замечательный берег и волна прибоя. И вот вся группа лежала в один ряд в полосе прибоя и ждала волну, потом с моря набегала волна, накрывала нас с головой и утаскивала за собой, а мы изо всех сил цеплялись за камни и хохотали на весь пляж...
Отсюда, с пляжа, была хорошо видна маленькая, почти игрушечная церквушка странного черно-бело-полосатого дизайна высоко в горах - Форосская церковь. Позже мы подъехали к ней. Эта церковь была построена в конце 19 века промышленником Кузнецовым в честь "чудесного спасения царской семьи" (Александра III, надо полагать) во время крушения поезда где-то в районе Евпатории. Оттуда поднялись к Байдарским воротам. Я и раньше не раз слышала о знаменитом Байдарском перевале, когда-то единственной дороге, ведущей из центрального Крыма на побережье. Но чтобы это действительно оказались ворота, нормальные ворота из камня, не ожидала.... Именно с этого места, с этой точки усталые путники наконец видели море...
И еще одно потрясающее место есть в юго-восточном Крыму, место, в котором я бы, наверно, согласилась провести весь отпуск. Ну, не весь, но половину точно. Это - плато Караби.
Поход 2001 года. Сначала наш автобус очень долго и очень медленно ехал по холмам, по плохой дороге. Тяжело, натужно - вверх, потом на своем ходу вниз, потом опять вверх, и так до бесконечности. Позже, с вершины гряды Кара-Тау, мы увидели всю Караби-яйлу: огромное, простирающееся до горизонта, пространство, сплошь покрытое невысокими холмами, так, что кажется, будто поверхность земли волнистая. Кое-где на этой волнистой глади видна редкая растительность. Слева тянется горный массив Кара-Тау, за ним, как естественное продолжение, уходит за горизонт массив Пирке ("длинный"). Еще дальше видны зубцы Южной Демерджи. Прямо за нами - море, где-то там, на побережье, затерялась Алушта. Направо - очень далекий темный мыс: это Меганом. Большая часть Крыма видна отсюда. Мы садимся на самый край. Камни здесь иссечены глубокими полуметровыми трещинами. Мы сидим и смотрим на голубоватую дымку моря, уходящую за горизонт и где-то там переходящую в розовую дымку неба. Это необыкновенное место.
По Караби гуляет ветер. Не помню высоты этого плато, наверное, метров 600-800, но холодно там было очень. Близился вечер, когда автобус наконец остановился на метеостанции. Солнце еще светило, но уже почему-то совсем не грело. Все первые впечатления этого вечера сводились к одному - холодно. Ветром сносило палатку. У нас в этом походе была весьма своеобразная палатка - невероятно древняя, брезентовая, а не нейлоновая, она была дырявой, плохо застегивалась и даже без ветра поставить ее стоило определенных усилий и изобретательности. Однажды ночью она все-таки упала, и утром кто-то невозмутимо сказал, глядя на это бесформенное нечто: "Добро пожаловать!"... Нас проблемы с палаткой, в общем, мало волновали - мы в ней почти не спали, но сейчас следовало подумать о ночлеге: наша суперпалатка еле стояла, а о том, чтобы спать на открытом воздухе, даже подумать было холодно. Сестра в панике бросилась спешно зашивать дыры в брезенте. В темноте заодно уж зашила и единственное окно. А мы, чтобы хоть немного согреться, дружно играли на лугу... в вышибалы.
Ребята с метеостанции пообещали, что часам к одиннадцати ветер стихнет, и он действительно стих в указанное время. Теплее, правда, не стало.
Караби чем-то напоминает Ай-Петринскую яйлу. Тот же ветер, такое же пространство... Хотя - совсем другая. Караби - любимое место травозаготовителей. Мы встречали их здесь, когда шли на Кара-Тау. А еще по дороге наткнулись на совершенно сказочное болотце, со всех сторон заросшее неправдоподобно огромными лопухами. Было явственное предчувствие, что сейчас из-за лопуха появится сестрица Аленушка, и где-то рядом раздастся жалобное блеяние братца Иванушки.
С вершины спускались по очень крутой, еле заметной в густой траве тропке. Я подняла руки, ветер надул легкую нейлоновую куртку, и так я бежала, почти летела, вниз, как на дельтаплане, на раздутых крыльях-парусах....
А вечером мы пошли в баню, заботливо затопленную для нас обитателями метеостанции. Впервые за эти два дня мне было тепло спать.