Эпизоды

Чучель

Как-то мы стояли под Чучелью. Чучель – это одна из сравнительно высоких (1311 м) гор главной крымской гряды. Вообще-то зона заповедная, но нас, по предварительной договоренности с лесничеством, пустили. Дело было к вечеру, днем поднимались на вершину, но мы уже адаптировались и не сильно устали.
Ребята, хотите сходить к домику Брежнева? – неожиданно предложил Юра.
- К домику кого?!
- Ну, охотничий домик....
Теперь мы вспомнили. Действительно, с вершины видели на одном из склонов симпатичнейшую избушку с тремя окошками. Оказалось, идти совсем недалеко. В горах, я заметила, глазомер вообще плохо работает, видимо, из-за перепадов высоты. Когда инструктор показывает какую-то точку в отдаленной перспективе и говорит, что вон там мы будем минут через десять, верится с трудом, однако через десять минут мы примерно там и оказываемся и, оглядываясь назад, не верим, что столько прошли...
Домик Брежнева стоял на великолепной поляне у самой горы. Деревянная избушечка, почти игрушечная, оказалась не заперта. Из окон открывался вид на вершину. Мы попытались представить, как сюда привозили Леонида Ильича, как он высовывал ружье из окошка и целился в специально доставленного ради такого случая кабана или оленя, и как по обе стороны, в кустах, прятались снайперы, обеспечивающие стопроцентное попадание вождя.
Недалеко от Чучели находится самая высокая точка Крымской гряды – вершина Раман-кош (1545 м). На следующий день у нас был запланирован большой переход Чучель – Бабуган-яйла – Гурзуф, с заходом на Раман-кош. Долго шли по Бабуган-яйле. «Бабуган» означает «отец», яйла – пастбище. Крымские горы с южной стороны круто обрываются к морю, с северной – ровные, пологие яйлы, «альпийские» луга с замечательным разнотравьем.
Меньше всего устают от ходьбы, как ни странно, дети. В каждом походе в группе присутствуют от одного до четырех малолетних путешественников в возрасте от 7 до 12-ти лет. В этот раз детей было трое – Ваня, Ваня и Веня. Чтобы малышня не путалась под ногами, кто-то из сообразительных взрослых сообщил им, что на вершине Раман-кош есть такая пирамидка из камней, над которой развевается желто-синий флаг, а под этой пирамидкой зарыт шоколад. Детей как ветром сдуло.
Наконец и мы доходим до тренгулятора. «Пирамидка» оказалась могучей насыпью из довольно приличных камней. В камнях было надежно укреплено древко «жовто-блакитного» украинского флага. Шоколадокопатели разочарованно сообщили, что тут и за два дня камни не растащишь. К счастью, шоколадку мы принесли с собой...
Под тренгулятором лежала деревянная дощечка, на которой многочисленные покорители горных вершин оставляли свой след в истории. «Ваня, Саратов, 1998 г.», «Новосибирский госуниверситет, 1999», «Козлы все, кто сюда полез. Серега»... Я тоже вынимаю ручку: «1999 г. Химфак МГУ».

Застрявший автобус

9 августа 1999 года. Проснулись рано, в семь часов. Накануне решили: раньше встаем – легче идти, потому что утром еще не так жарко, а на сегодня был намечен серьезный переход от Гурзуфского седла до Ай-Петри.
Мы на редкость быстро и дружно собрались и погрузились в автобус. На потолке нашего маленького, уже такого родного средства передвижения болтался собранный мной накануне букет зверобоя и душицы, наполняя салон ароматом прогретых полуденным солнцем полей. Мы все были в исключительном настроении, и как никогда готовы покорять горы и расстояния. Автобус тронулся с места и... заглох.
Автобус стоял у самого родника. Родник – труба, обложенная камнями, под которой образовалось глубокое, затянутое зеленой тиной болотце. Дорога, по которой автобус въехал на поляну, была с одной стороны зажата этим болотцем, а с другой – высоким холмом. Шоферу – дяде Саше – следовало решительно дать задний ход и съехать на дорогу. Но он, не очень, видимо, опытный в горах, начал разворачиваться там, где разворачиваться было негде. В результате правое заднее колесо автобуса стало пробуксовывать. Мы были срочно выгнаны из машины и смогли воочию убедиться в сложности положения: переднее левое колесо нашего грузовичка нависало над самым камнем родника и медленно съезжало в болото, а правое заднее пробуксовывало, не давая автобусу въехать задом на холм. Мужчины бегали вокруг машины, ругая шофера, и пытались хоть как-то затормозить сваливание тяжелого грузовика в болото. Мы поняли, что мы здесь пока лишние....
Через час ситуация не изменилась. Со стороны автобуса доносился легкий матерок и запах бензина, девушки же с удобством устроились на раскиданном по поляне сухом сене и любовались окружающим пейзажем. А вид с нашей поляны открывался действительно великолепный. Прямо перед нами в море уходил огромный Аю-Даг; мы видели этого «медведя», если можно так выразиться, со спины. Оказывается, южная часть этого мыса, уходящая в море, совершенно безлюдна, потому что там почти нет источников, а все лагеря и пансионаты расположены с северной стороны, у подножия. Левее Аю-Дага – две небольшие скалы в море, расположенные очень симметрично друг напротив друга. Это Аддалары. Есть версия, что именно они послужили в свое время прообразом Сциллы и Харибды.
Оставив девушек, я пошла выяснять, каковы наши перспективы на ближайшие часы. Подойдя к автобусу, убедилась, что работа была проделана большая. По предполагаемому участку движения автобуса был сплошняком насыпан щебень, и сейчас, подняв пробуксовывающее колесо домкратом, мужчины сыпали под него камни. Больше всех старался Юрий Владимирович – бегал вокруг автобуса, залезал под него, пытался вручную толкать колесо. Шофер Саша с виноватым видом сидел под машиной в обнимку с домкратом. Остальные делали кто что мог – таскали камни, сыпали их в болото.... Потом шофер садился за руль и в очередной раз пытался задом въехать на холм. Мужчины наваливались на машину спереди. И... автобус оставался на месте. Хуже всего было то, что с каждой новой попыткой машина все больше и больше заваливалась влево, в болото, и одно колесо было уже практически в роднике.
Посмотрев на остальных, я тоже взяла ведро и пошла собирать камни. Ко мне присоединилась Женя, а за ней и маленький Веня. Увидев это, Юра укоризненно кинул шоферу:
- Посмотри, Саша, что ты натворил!
А Владимир Сергеевич, глядя задумчиво на пресловутое переднее колесо, серьезно сказал:
- Сюда нужен ровный плоский камень...
- А к нему веревку покрепче и подлиннее, - добавил Леша, - а болото рядом.
Юра сказал:
- Ничего-ничего, через пару дней вы еще будете смеяться, вспоминая этот случай...
- ...На том же самом месте... – сказал Саша....
После трех часов дружной работы стало ясно, что своими силами нам автобус не вытащить. Нужно было идти за помощью в ближайшее лесничество. Юра решился на это скрепя сердце, потому что стояли мы на этой поляне не совсем законно, без соответствующей предварительной договоренности, но уж очень хорошее было место. Теперь наша самовольная ночевка должна была обнаружиться. Но делать было нечего, и Юра побежал в лесничество.
Мы уже пообедали, когда услышали шум машины. Приехал лесник, он осмотрел место происшествия, сел в машину и уехал. Но это было только начало. Через несколько минут подъехали еще две машины – с лесничим (лесничий по рангу выше лесника) Иваном Степановичем Ковальчуком, а вместе с ним приехали какие-то сурового вида люди в форме. Нам со своего места хорошо была слышна начальственная ругань: «Да как вы... да кто разрешил... спасибо, если вертолет не придется вызывать!». Двое в форме направились к нам. Поинтересовались, кто мы такие, откуда приехали. Но мы, не желая подводить Юру, отвечали крайне односложно: мы люди неграмотные, а вот вы обратитесь к нашему инструктору, и он вам все расскажет...
Позже выяснилось, что Юрий Владимирович уже на подходе к лесничеству нарвался на какую-то очень высокую комиссию из военных чинов, которая оказалась в этих местах по случаю... возможного приезда президента Украины Леонида Петровича Кучмы, у которого именно здесь оказалась дача и именно в этот день случился день рождения. Оказалось, что все вокруг было ночью оцеплено...
Так или иначе, но через несколько минут автобус выехал на дорогу. За рулем сидел дядя Саша, но он следовал четким и точным указаниям опытного водителя приезжих чинов. После этого нам дали десять минут на сборы и велели в течение получаса покинуть территорию заповедника. Это вполне отвечало желанию Юры поскорее убраться подальше от «доброго» дяди-лесничего, и через полчаса мы на бешеной скорости мчались по направлению к Ялте.
Почему к Ялте? Потому что на запланированную стоянку на Ат-Баше, в прекрасном местечке возле ручья мы уже никак не успевали попасть до темноты. И все-таки, как ни торопились наши инструкторы покинуть это негостеприимное место, все-таки они дали нам возможность подойти к «Беседке ветров». «Беседка ветров» – это настоящая беседка, построенная Потемкиным для Екатерины на вершине горы вблизи Гурзуфа. Мы видели ее издали – в лучах закатного солнца она сверкала как корона. Вблизи оказалась абсолютно белой.

Ежевика

Крым постоянно дарит какие-то маленькие радости. Однажды вечером мы подъезжали к Узундженскому каньону. Целый день шли по Большому каньону, очень устали, и сейчас хотелось только одного: наконец куда-нибудь доехать, поставить палатки, затащить туда спальники и лечь. Автобус кружил, поднимаясь все выше и выше, и вот наконец остановился на огромном лугу, в очень безлюдном месте. Мы выползли из машины, поставили на землю рюкзаки, посмотрели под ноги и... замерли. Мы стояли на ежевике. На стелющихся по полю, уходящих в бесконечность зарослях спелой, крупной, черной луговой ежевики!
Через минуту у машины уже никого не было. Путешественники-любители, забыв про достоинство взрослых людей, на четвереньках стояли в ежевичных зарослях, переползая от одного куста к другому. Прямо там и разбили лагерь...
С ежевикой связан еще один памятный эпизод. Это был практически наш первый день в крымских горах, мы возвращались с Демерджи. Времени было часов восемь вечера, мы ходили без остановки целый день, и сейчас все шли вниз на автопилоте. И тут я в кустах увидела большую, сочную черную ягоду. Машинально сорвала ее на ходу, кинула в рот. Потом вернулась, нашла другую ягоду... Потом вслед за мной побежали в кусты остальные. А потом к нам по очереди присоединялись все вновь подходившие члены нашей сильно растянувшейся по дороге команды. В конце-концов в колючих кустах оказалась вся группа – с красными по локоть руками от ежевичного сока, с фиолетовыми губами, в разодранной колючками одежде, и Юра чуть ли не палкой выгонял нас из этих кустов, опасаясь, очевидно, что мы тут и заночуем...

Ежики

А в урочище Кизил-коба, где мы стояли две ночи, нашими друзьями стали... ежики. Сначала мы долго слушали шорох и треск в кустах у самой палатки. Выходили – треск прекращался. Потом я схитрила: сделала вид, что вернулась в палатку, а сама тихонечко села у входа и стала ждать. И вот опять послышался шорох, он приближался, и наконец на поляну выбежало невероятно очаровательное существо с серой мягкой щетиной и черными глазками-бусинками. Нас ежик не особенно боялся, видимо, привык к постоянному вниманию посетителей Красной пещеры. А уж мы-то – мы были в полном восторге, когда по-детски нанизывали на его мягкие иголки кусочки яблока и печенье («Как он, должно быть, ругался, когда дома пытался с себя все это снять...», - смеялся позже Сережа, узнав о нашей «благотворительности»). А на ночь налили на широкий листок сгущенку и поставили около палатки.

Персики

В другой раз, возвращаясь с Мангупа, мы за какую-то смешную цену купили в селе Залесном... персиковое дерево. Целиком. Имелись в виду, конечно же, плоды. Но мы сами должны были их собрать. Надо было видеть, как вся группа налетела на это, сгибающееся под тяжестью фруктов, деревце, и через минуту на нем уже не было в пределах досягаемости ни одного персика, а мы стояли вокруг и с вожделением смотрели на чудом уцелевшие на самых верхних ветках крупные желтые шарики. Но тут хозяин сообразил, что если нас не остановить, то мы унесем с собой и дерево. Намекнул: ребят, может, вам уже хватит? Никогда не забыть вкус только что собранных с дерева персиков, которые даже рядом не лежали с теми, что продаются на рынках!

Ропаны

А в первом походе мы впервые в жизни ели ропанов. Ропаны – это моллюски, живущие в невероятно красивых витых раковинах. Дело было в балке Бугас, где большое количество ропанов каждый день добывали аквалангисты. Они-то и приготовили для нас салат из этих моллюсков. Сказать по правде, я не очень поняла, чем ропаны по вкусу принципиально отличаются от, скажем, кальмаров, но зато потом я посмотрела, как их чистят, этих моллюсков, как достают из раковин... Хорошо, что блюдо уже было съедено... А вот от того, чтобы не привезти с собой домой несколько прекрасных раковин – а их, пустых, валялось на берегу огромное количество – мы, конечно, не смогли удержаться. В связи с этим совет будущим путешественникам, которые захотят сделать то же самое: хранить раковины ропанов, из которых только что вытащили самого моллюска, следует наглухо завернутыми в несколько целлофановых пакетов, по возможности плотно запечатанных, а главное, подальше от тех вещей, которые вы еще собираетесь носить. На ночь раковину ропана следует уносить как можно дальше от своей (и соседской тоже) палатки. Если во время похода вам удалось удержаться от навязчивого желания выбросить раковину, то дома, чтобы избавиться от запаха, ни в коем случае не следует раковину варить, потому что она необратимо теряет цвет и перламутровый блеск. Лучше попробовать аккуратно залить внутрь уксусную кислоту.

Солнечное затмение

11 августа 1999 г. мы возвращались на стоянку после не очень длинной прогулки по каньону реки Узунджи. Стояли мы где-то высоко в горах, в очень безлюдном месте, недалеко от деревушки, названия которой сейчас не вспомню. Там еще был маленький детский лагерь «Горный». Пожалуй, это было одно из самых чудесных мест за все четыре похода. Узундженский каньон – см. ниже – был абсолютно не похож на те каньоны, которые мы до того видели. До сих пор, закрывая глаза, вижу белые меловые камни, по которым нескончаемым потоком бежит прозрачная, кристально чистая, насыщенная минеральными солями вода Узунджи, бежит, закручиваясь в водовороты в неглубоких ваннах, падая с каменных уступов энергичными водопадиками, рассыпаясь ослепительными брызгами на белых камнях, и на много километров вокруг разносится непрекращающийся рокот горного потока. Невозможно смотреть на эти сверкающие на солнце белые камни без темных очков, потому что через несколько минут мир становится ирреальным, контуры предметов сглаживаются, и уже не надо никуда идти, а хочется сесть на камень, опустить руку в воду и остаться здесь навсегда...
И вдруг мы заметили какую-то перемену в окружающем мире. Как будто что-то случилось. Сначала не поняли, в чем дело, а потом вдруг осознали: мир стал беззвучным. Все затихло: перестали стрекотать кузнечики, исчезли все обычные лесные звуки, даже шум воды, казалось, стал тише. И одновременно все вокруг стало темнеть. Было около двух часов дня, мы как раз подходили к стоянке. И тут мы вспомнили. Ведь как раз сегодня, точно в это время, прогнозировалось солнечное затмение, и лучше всего его должно было быть видно именно отсюда, из Крыма!
Мы посмотрели на солнце. Даже невооруженным взглядом уже можно было различить темный лунный диск на полумесяце (!) Солнца. Мы молча стояли в беззвучном мире, одни, в горах на огромной высоте, стояли, подняв глаза к небу, такие маленькие в этом мире.... Впрочем, процесс затмения протекал довольно быстро и где-то через полчаса уже закончился. Малышня изобрела замечательный способ смотреть на Солнце через двойную пару солнцезащитных очков. Видно все было, как в научно-популярном фильме. Кто-то из девушек буднично сказал: «Ну, затмение затмением, а мне носки нужно постирать...». А Саша торжественно подошел к Юрию Владимировичу и, пожав ему руку, восхищенно сказал:
- Юра, поздравляю, вот такого я точно еще нигде не видел! Ну надо же, какая находка – устроить солнечное затмение в горах специально для членов группы «экзотик-тура»!
Кстати говоря, я пыталась сфотографировать каньон Узунджи на «Зенит», меняя условия съемки. Мне не удалось этого сделать. Все кадры оказались засвеченными. Было ли это результатом невероятной отражательной способности белых камней или просто такова магия этого необычного места – кто знает...

«Профильные» места

В Крыму есть много хорошо известных «профильных» мест. Например, мыс Тарханкут, которую облюбовали аквалангисты. Казантип, где тусуются все, кто на чем-либо играет или умеет как-нибудь петь. Есть хорошо известные альпинистские маршруты, вроде скалы Сокол в районе Судака, которые из года в год «покоряют», в основном, начинающие любители горных восхождений. Много конноспортивных баз, где все желающие могут за умеренную плату почувствовать себя лихими наездниками. Такая база есть, в частности, на Демерджи, и именно там любители верховой езды в нашей группе в последнем походе получили возможность оценить преимущества экологически чистого транспорта.
Сначала мы долго ждали, пока группу желающих покататься на лошадях разместят на этих самых лошадях. Процесс происходил следующим образом: перед группой выводили лошадь и спрашивали, кому она нравится. После чего, сопоставив вес предполагаемого седока с размером лошади, конюхи запихивали (другое слово подобрать трудно) любителя быстрой езды в седло. Объясняли: к лошади ни в коем случае нельзя подходить сзади, она может, испугавшись, лягнуть так, что мало не покажется. Еще очень не рекомендуется терять поводья – из седла их не достать, и лошадь становится неуправляемой. Наконец все желающие сели, и лошади привычно пошли за ведущей кобылой по горной тропе. Надо сказать, зрелище было плачевное: представьте себе караван из разношерстых, разномастных и разнокалиберных лошадей, очень медленно бредущих по пыльной дороге, на спинах которых болтаются не менее разношерстные наездники. Я наблюдала эту картину из окна автобуса – как-то не решилась тратить деньги на эту сомнительную прогулку, и сейчас мы медленно ехали по той же самой дороге вслед за караваном и никак не могли обогнать одну лошадь, которая, не обращая ровно никакого внимания на клаксон, шла четко по середине дороги и упорно не желала подвинуться...
Позже мне все-таки довелось побыть в роли крутого ковбоя. Так случилось, что на Меганоме наш автобус в очередной раз сломался – что-то случилось с генератором напряжения, и вместо запланированного переезда в Веселое мы оказались в Бугасе и простояли там у моря целый день, пока автобус ездил на починку в Судак. Недалеко от моря, в получасе ходьбы, как раз находится одна из конноспортивных баз, и, устав загорать, мы с сестрой туда направились. Посмотреть, а при случае и покататься. Пришли мы туда как нельзя более вовремя – только-только была сформирована группа, и она уже практически отъезжала. Без лишних вопросов конюхи дали нам по лошади и сказали: а ну, живо, залезаем, бегом-бегом, не задерживайте остальных!
Мы только что прошли три километра по жаре, по пыльной дороге, попросили: подождите, дайте хоть в себя прийти и штаны для верховой езды надеть. По дороге наденете, ответили нам...
Ольга как-то сразу без проблем села на предложенную лошадь и затесалась в толпу других «наездников». А на меня конюхи почему-то долго оценивающе смотрели, а потом подвели изумительно красивую белую лошадку по имени Белка. Подобное к подобному... Она оказалась еще и с характером. Когда я на нее залезла и попыталась «рулить», лошадь резко развернулась и галопом помчалась обратно к яслям. Стоявший рядом конюх успел перехватить повод и попытался направить за остальными – «поймать», как они это называли, в стаде все лошади бегут в одном направлении, но она, видимо, чувствуя неопытного седока, «танцевала», поворачивая в разные стороны, и не обращала ровным счетом никакого внимания ни на конюха, ни на меня. Наконец ей надоело таким образом развлекаться, и, небрежным движением головы вырвав у конюха повод, моя лошадка резко развернулась и рысью помчалась назад. Тут я поняла, почему на Демерджи нас так строго предупреждали: не теряйте повод! Без повода я могла только пытаться удержаться на спине своей лошадки, мертвой хваткой вцепившись в луку седла. А Белка тем временем бегала по кругу, уворачиваясь от пытавшихся поймать поводья конюхов... Наконец от бесконечных поворотов у меня закружилась голова, держаться уже не было никаких сил и, тихо сползая набок, я заорала: я отдам колбасу, только снимите меня отсюда...
Следующая лошадь, которую мне дали, называлась Чайкой. Она, в отличие от Белки, была очень меланхоличной и рассудительной. Однако нам пришлось догонять группу, которая, пока меня снимали с первой лошади, успела уехать уже достаточно далеко. Поэтому мой проводник подъехал сзади и без долгих рассуждений огрел мою лошадку стеком. После чего она понеслась галопом. Картина была, наверно, презанятная: с каждым прыжком лошади сначала на ее спине подпрыгивала я, потом вверх взлетал маленький рюкзачок, болтавшийся у меня за спиной. Потом я, не сказать чтобы очень изящно, опускалась в седло, и на меня с размаху падал рюкзак, после чего все повторялось. Слава богу, догнав группу, лошадь пошла шагом вместе со всеми. Освоившись в седле, я попыталась заставить ее бежать побыстрее, и мне это не удалось. Наверно, проводники знают какие-то особые команды.
По пути мы обходили озеро. Как только животные завидели воду, они дружно свернули с тропы – пить, заодно и подкрепиться сочной травкой. Спасибо, что им в голову не пришло искупаться. С нами вместе... Мы ведь все равно не сумели бы их от этого удержать...
Надо сказать, что в целом такой способ передвижения мне не понравился. Не могу я управлять мыслящим существом. Как его себе подчинишь? Бить – невозможно: живая же... То ли дело, скажем, скутер...